Правительство Ирана отключило Интернет на 240 часов в марте 2026 года, несмотря на региональную напряженность, от которой пострадали 90 миллионов человек. Iran’s government cut off internet for 240 hours in March 2026 amid regional tensions, affecting 90 million people.

По данным Netbocks, в Иране на 240 часов - около одной трети 2026 года - было зарегистрировано отключение Интернета в масштабах всей страны, что ознаменовало собой одну из самых серьезных остановок, введенных правительством во всем мире, и вторую по длине истории страны. Iran experienced a nationwide internet blackout for 240 hours—about one-third of 2026—according to Netblocks, marking one of the most severe government-imposed shutdowns globally and the second longest in the country’s history. Это нарушение, которое сократило связь до 1% от нормального уровня, отрезало около 90 миллионов иранцев от глобального интернета. The disruption, which reduced connectivity to 1% of normal levels, cut off roughly 90 million Iranians from the global internet. Перебои начались в начале марта и совпали с активизацией региональных боевых действий с участием США и Израиля. The outage began in early March and coincided with intensified regional hostilities involving the U.S. and Israel. Сетевые блоки объясняли это закрытие государственными усилиями по контролю за информацией и подавлению инакомыслия. Netblocks attributed the shutdown to state-led efforts to control information and suppress dissent. Согласно сообщениям, президент Путин предложил посредничество для ослабления напряженности в Западной Азии во время встречи с президентом США Трампом, хотя детали не были раскрыты. Russia’s President Putin reportedly offered mediation to ease tensions in West Asia during a call with U.S. President Trump, though details were not disclosed. Отключение электричества нарушило повседневную жизнь, образование, бизнес и коммуникации, подчеркивая растущую озабоченность по поводу цифровых прав во время геополитических кризисов. The blackout has disrupted daily life, education, business, and communication, underscoring growing concerns over digital rights during geopolitical crises.