Соединенные Штаты поворачиваются к западному полушарию, требуя от союзников больше расходов на безопасность и угрожающих действий, если они не выполнят свои требования. The U.S. pivots to Western Hemisphere focus, demanding allies bear more security costs and threatening action if they fail to comply.

23 января 2026 года администрация Трампа выпустила новую стратегию национальной обороны, переместив военные приоритеты США с противоборства с Китая на сосредоточение внимания на доминировании в Западном полушарии и требуя, чтобы союзники взяли на себя большую ответственность за свою собственную безопасность. On January 23, 2026, the Trump administration released a new National Defense Strategy, shifting the U.S. Military priorities have shifted from countering China to focusing on Western Hemisphere dominance and demanding that allies take greater responsibility for their own security. В 34-страничном документе, впервые с 2022 года, критикуются давние партнеры в Европе и Азии за их зависимость от Соединенных Штатов. The 34-page document, the first since 2022, criticizes long-standing partners in Europe and Asia for their reliance on the United States. Обязательства в области обороны, призыв к "сильному сдвигу" в стратегии и к тому, чтобы американские интересы были выше глобальных альянсов. defense commitments, calling for a "sharp shift" in strategy and putting American interests ahead of global alliances. Она предупреждает союзников о том, что неспособность достичь общих целей безопасности может привести к решительному ответу США. It warns allies that failure to uphold shared security goals could result in a decisive US response. :: действия, подтверждая при этом сотрудничество с государствами Северной и Южной Америки и утверждение США. action, while reaffirming cooperation with nations in the Americas and asserting the US. Доступ к таким стратегическим районам, как Гренландия и Панамский канал. Access to strategic locations such as Greenland and the Panama Canal. Эта стратегия представляет собой более широкий переход к невмешательству, распределению бремени и более решительной, эгоцентричной внешней политике. The strategy represents a larger shift toward noninterventionism, burden-sharing, and a more assertive, self-interested foreign policy.